— У меня три проекта, которые я бы назвал приоритетными. Я построил экодом в Австралии, который сейчас сдаю (дом был построен в 2019 году по проекту австралийского архитектора Ноэля Робинсона), у меня есть бизнес по производству промышленной конопли, на данный момент остался тот, который в Голландии, и у меня бизнес по криптовалюте.
— Максимально много. Ну а зачем тогда жить? Есть проекты, которые делаешь, потому что ты в это веришь. То есть ты делаешь что-то для общества и зарабатываешь на этом. А в некоторые проекты ты входишь просто потому, что тебе это интересно, потому что думаешь, что можешь заработать там. Но, независимо от выгоды, они становятся тебе неинтересны. И тогда задаешь себе вопрос: зачем тратить время на проекты, которые тебе в принципе неинтересны? Ради денег? Нет, я хочу тратить свое время на то, что полезно, хорошо и интересно, и зарабатывать от этого, а остальное время заниматься собой и своей семьей.
— Даже если предприниматель надежный, которому можно доверять, и идея хорошая, наверное, я откажусь. Сейчас я придерживаюсь принципа даунсайзинга (от англ. downsizing — «сокращение», «уменьшение» — оптимизация работы компании за счет сокращения рабочих мест и отказа от некоторых направлений деятельности, закрытия филиалов, подразделений и т. п.).
Я хочу сначала закончить свой даунсайзинг, довести его до нужного мне уровня, переоценить свои проекты — и потом двигаться дальше.
— Россия сейчас находится в очень интересном периоде. Инвестиционный климат тут мог бы быть очень хорошим, потому что страна является частью БРИКС, который на данный момент представляет самый большой экономический блок мира — выше, чем G7.
Ну и потом у нас хорошие отношения с Китаем, эта страна — на втором месте в мире по номинальному ВВП и первая по ВВП по паритету покупательной способности. И нет какого-то основания полагать, что это в будущем изменится: там все идет вперед. И эта бизнес-связь с Китаем помогает стать России очень привлекательной.
— Ключевые фокусы мировой экономики — это искусственный интеллект, роботы, криптовалюта. Эти три направления, на мой взгляд, имеют высокий потенциал. В России еще сильны агропромышленность, машиностроение.
В принципе у России хватает компетенций, чтобы создавать продукты, которые будут пользоваться спросом на мировом рынке.
Я технооптимист и не верю в апокалиптические сценарии. Я думаю, технологии нам помогут и не сделают мир хуже. Роботизация нужна, в том числе, чтобы справиться с последствиями демографического кризиса. Благодаря технологиям можно все сделать быстрее и доступнее. Не вижу причин этого бояться.
— Я следую принципу 80 на 20. У меня 80% инвестиций приносят 20% дохода. И 20% инвестиций приносят 80% дохода. 80% я вкладываю в нерискованный бизнес, а 20% — в рискованные проекты, в том числе в стартапы. У меня сейчас главное направление рискованного бизнеса — криптовалюта, хотя я уже давно этим занимаюсь — с 2014 года.
— Ну тенденция пока такая, видно, что по всему миру все больше и больше адаптируются законы под цифровую валюту на базе блокчейна. В Европе вышел MiCAR (Markets in Crypto-Assets Regulation, «Регулирование рынков криптовалютных активов») — общеевропейский закон, который устанавливает правовые рамки для криптовалют, стейблкоинов, токенов и их инфраструктуры. В США на днях Дональд Трамп подписал закон по криптовалютам (19 июля президент США подписал закон Genius Act, который позволяет банкам и финансовым компаниям страны выпускать собственные стейлбкоины — это криптовалюта, стоимость которой привязана к цене реального актива).
Так что 11 лет назад я правильно принял решение развивать криптонаправление в своем бизнесе, хотя тогда это было высокорискованно. В 2017 году, когда биткоин в первый раз вырос на 20 тыс. долларов, я увидел, как меняется психология людей в связи с таким резким скачком. Те предприниматели, которые были скептически настроены в 2015–2016 годах относительно биткоина, сказали мне, что я — гений.
В связи с развитием ИИ и роботизации потребуется очень много энергии, единственное, что поможет в этой сфере,— это ядерная энергия. И это будет востребовано по всему миру, а Россия является одним из лидеров по ядерным технологиям.
— Я с этим не очень сталкивался, потому что у меня проекты обычно нишевые. Из-за этого я никогда сильно не задумывался на эту тему. Но в России, на мой взгляд, импортозамещение — хорошая тенденция. Помните, когда в 2014 году исчезли агрокультурные продукты из Европы, поднялась агропромышленная сфера в России. Сейчас я в принципе вижу то же самое. Вместо тех брендов, что ушли из России, отечественный предприниматель создал собственные линии, и у него сейчас меньше конкуренции. Взять хотя бы «Вкусно и точка». Я в этом ресторане не был, но понимаю, что это очень успешный проект. Так же с автомобилями. Я вот очень рад, что у нас появились китайские автомобили: при той же комплектации и качестве ты получаешь более дешевый продукт.
— На данный момент — не лучшим образом. Ставка очень высокая, и в связи с этим очень тяжело конкурировать. Если ставка 20%, а хорошая прибыль в бизнесе считается 30%, то при учете затраченных сил и рисков можно просто положить свои деньги на счет и получать те же 20%.
Я понимаю, что власти борются с инфляцией — и это логичное решение. Но реальность такая: сейчас финансирование в России получить сложно. Но думаю, вскоре ситуация выправится.
— В хеджировании рисков просто супертрадиционными инструментами для меня являются золото и недвижимость. Биткоин появляется, но это как дополнительный рычаг, его развитие автономно.
— Дороги. Да и вообще вся инфраструктура становится лучше: открываются новые красивые заведения, где можно вкусно пообедать. За город когда выезжаешь, в сторону Финляндии, видишь, как модернизируют поселки.
В целом, когда приезжаешь в Петербург и Москву, замечаешь, что все становится чище и современнее.
— Сейчас, наверное, не очень часто. Я недавно стал отцом и по большей части живу в Швейцарии. С 2021 года я приезжал сюда в общей сложности на полгода.
— Поскольку в основном я сюда приезжаю летом и люблю занятия спортом, я предпочитаю Таврический сад — люблю там бегать. На мой взгляд, это самый красивый парк в Петербурге. В эмоциональном плане для меня дорог Парк 300-летия. У меня там бабушка рядом живет. Туда, я помню, приехал впервые в 2003 году, когда он только открылся. Тогда еще отец скончался. Поэтому для меня это место особенно памятно.
— В основном это фитнес, потому что им можно заниматься в любое время. Но в целом я также занимаюсь кайтсерфингом, маунтинбайком, хайкингом, сквошем, теннисом, бадминтоном.
— Я был на осеннем балу в интернате в Швейцарии. Он был организован для того, чтобы студенты могли взять кого-то в подселение для родителей. И три года подряд к нам приезжали артисты из Cirque du Soleil, ставили спектакли и тренировали нас, чтобы мы могли участвовать в этом шоу.
— Поменялись приоритеты, хочется больше времени проводить с дочкой. Но в целом я думал раньше, что это больше повлияет на мою жизнь, а в итоге как-то нет. Я воспринимаю это как дополнительную ответственность, но очень, конечно, приятную: ничего приятнее нет, чем стать отцом.
После долгих перелетов и сложных переговоров, помимо спорта, помогают восстанавливаться медитации. Я увлекаюсь ими с 2015 года. Это то, что помогает мне найти баланс и воспринимать мир таким, какой он есть.
Помимо этого, раз в год я прохожу десятидневные курсы молчания. Считаю, это один из лучших способов создать внутри себя ментальный порядок. Когда я впервые прошел курсы молчания, совершенно по-другому увидел мир, как будто заново. Вокруг люди куда-то торопятся, а у тебя такое настроение, что все как надо.
Наверное, главный принцип — что счастье можно получить изнутри. Снаружи его не найдешь. А еще что надо быть честным, любить, прощать людей, заниматься собою. И тогда можно вполне жить хорошую жизнь.